tiina (tiina) wrote,
tiina
tiina

"Последний лепесток" Ларисса Андерсен...

Последний лепесток с восточной ветви русской эмиграции отлетел. 29 марта 2012 года,  во Франции тихо скончалась лучшая поэтесса «русского Китая» Ларисса Николаевна АНДЕРСЕН. Случилось это на 102 году ее удивительной и такой долгой жизни. Сиделка, которая ходила за ней, сказала: "Я почему-то  вас так полюбила, мадам."Ларисса ей ответила:
" Ну, теперь уходите,пожалуйста, мне нужно переварить вашу любовь"



Вокруг нее всегда царила атмосфера восхищения и влюбленности. Белая Яблонька, Джиоконда, Сольвейг, Горний Ангел, Печальный Цветок: вот лишь неполный список имен, которыми величали Лариссу современники: Алексей Ачаир, Георгий Гранин, Валерий Перелешин, Николай Петерец, Александр Вертинский ; который её стихи называл «Божьею Милостью талантом».

Тем, кто жизнь не просит: дай мне!
Там очерчено кольцо,
В нем омытый ветром камень,
Я – лишь бледное лицо
С расширенными глазами.
Приникает мрак к губам
Терпким звездным поцелуем…
Вот на этом камне, там,
Я колдую, я колдую…
Под текучим сводом звезд,
Расплавляя в ветре тело,
Я прокладываю мост
К ненамеченным пределам.
В темноту моих волос
Ветер впутывает песню –
Кто ответит на вопрос,
Тот исчезнет, тот исчезнет…
И верна лишь ветру я,
Он с меня смывает нажить,
И всегда я, как струя,
Обновленная и та же.



Лари́сса А́ндерсен родилась 25 февраля 1914 г. в Хабаровске. . В октябре 1922 года из Владивостока отправилась в эмиграцию сначала в Китай, а после переселилась во Францию. Ее привез сюда после свадьбы муж - Морис Шез, представитель престижной судоходной компании. Городишко тогда весь переполошился, узнав, что Морис Шез, потомок известного всему городу буржуазного семейства, женился на китайской танцовщице! Впрочем, мадам Шез обладала вполне европейскими чертами лица, а ее родной язык совсем не походил на китайский. Иногда она произносила странные ритмичные строки, от которых веяло нездешней грустью.


Ее сравнивали с Вивьен Ли. Родись она за океаном, может, и вправду стала бы голливудской дивой. Или хотя бы «манекеном», как Ирина Юсупова, Мия Оболенская. Позволяла бы облачать себя в шелка и меха, позволяла себя разглядывать, сверху взирая на чернь. Хотя нет, в сороковых она одно время подрабатывала моделью, но долго не вынесла, ее тянуло по миру: «Я побаиваюсь людей, всецело одержимых одним родом деятельности». Кинодивой, скорее всего, она бы тоже не стала. Да и не было в те годы такой безудержной жажды известности, как теперь. Тогда часто было достаточно одной красоты. «Если бы Господь Бог не дал Вам ваших печальных глаз и вашей Внешности (так в тексте), конечно, я бы никогда в жизни не обратил на вас такого внимания и не наделал бы столько ошибок, сколько я наделал.Важно, что вы - печальная девочка с изумительными глазами и руками, с тонкими бедрами и фигурой отрока - пишете такие стихи». Это ей писал Александр Вертинский. Да, в те годы важнее было то, что она писала стихи, причем стихи, которые оказывались настоящим опиумом для окружающих ее мужчин.

Романтичная, правдивая и искренняя в жизни, она остается верна себе и в стихах:

— Ну что ты такая грустная?
— Я не грустна, а зла.
Я никогда с нагрузкою
Такою вот не жила.
Я убегу, возлюбленный.
Одна, в темноту, в пустырь.
Туда, где над елью срубленной
Подзвездная дышит ширь.
Не жди меня... Не зови хотя б...
Не обещай тепла!
Затем, чтобы словно нехотя,
Я снова к тебе пришла.

С мужем она очень много путешествовала .Они жили три года в Индии. За Индией последовала Африка -Джибути - гумилевские места, где Ларисса прожила больше года. Потом - Сайгон, где Ларисса не могла выходить за пределы их с Морисом поместья: в стране было неспокойно, то и дело рвались бомбы. В путевых заметках Лариссы даже есть печальный очерк под названием «Вьетнамские беженцы».
А потом произошло в ее жизни еще одно восхитительное приключение, имя которому было Таити. Дом на горе, благоухание цветов, купание в прозрачной лагуне, катание на пироге. Это место было слишком дивным, чтобы быть настоящим. Колониальная жизнь отнимает много времени, Ларисса же больше всего счастлива лишь тогда, когда выезжает по утрам верхом или плавает в прозрачной воде среди разноцветных рыбок.
Здесь она знакомится с Евгением Евтушенко, которого также привлекла сюда сказочно-идиллическая аура этого слова - Таити. Европейцев тогда на острове было - сосчитать на пальцах.


Позже Евтушенко напишет о ней очерк «Островитянка». До встречи с Лариссой он, по его словам, представлял островитянок иными: «смуглыми, полуголыми, с распущенными черными волосами и светящимся в них белоснежным цветком, в ожерелье из акульих зубов и с набедренной повязкой из пальмовых листьев». Он увидел ее в резиденции губернатора острова. «На вертеле уже вращался черный кабан, и капли жира вкусно шипели на костре. У костра я заметил женщину, которая держалась несколько в стороне от огня, словно избегая, чтобы прямые отблески падали на ее лицо. Но даже быстрого скольжения сменяющихся сумерек и переливчатого света, не останавливающегося на ее лице, а лишь выхватывающего его кусками, было достаточно, чтобы ошеломить меня тем, сколь она редкостно красива. Единственной, кого она напоминала, была Вивьен Ли, но не из «Унесенных ветром», а из «Моста Ватерлоо». Это лицо жило в двух временах. Оно было прекрасным и страшным сразу, но все-таки больше прекрасным». «Страшным» потому, что с первого взгляда поэт почувствовал ту первобытность, что всегда жила в ней. Это была довольно странная островитянка, которой принадлежал весь мир, все материки вместе взятые. Кстати, самый «штамповый» ее портрет кисти неизвестного английского художника изображает ее именно такой - с белыми цветами в дикарски распущенных волосах.


Сладким, безумным, предсмертным ядом
Яблони майскую ночь поят...
Знаю я — всем нам, цветущим, надо
Прятать в груди этот страшный яд.

Я не стану святой и строгой, —
Так привычно моим ногам
Уставать по земным дорогам,
Танцевать по земным лугам.
Я девчонкой в лесу когда-то
Припадала к земной груди,
И пьянит меня даже ладан,
Словно запах лесных гвоздик.

* * *
Я едва пробиваюсь тропинкою узкой
Меж полями пшеницы, пшеницы французской.
Как в России, синеют, смеясь, васильки.
Васильки васильками, друзья далеки!
Если правда, что можно летать после смерти,
Просто так - обо всем позаботятся черти, -
Ни билетов, ни виз.
То куда бы сперва.
Закружится, боюсь,
У чертей голова.
Так всех нас разметало по белому свету,
Что не хватит бумаги заполнить анкету.
На Харбин? На Шанхай?
На Мадрас? На Джибути?
На Сайгон, на Таити.
Москву не забудьте.
Сидней, Рио, Гонконг,
Сан-Франциско, Канаду,
Тель-Авив, Парагвай и в Полтаву мне надо!
И еще... Соловки, Колыму, Магадан.
На метле? Я готова!
Тащи чемодан...




КАПЛИ

День так тих... На лужице круги.
День так сер... Ныряют капли с крыши.
Танец их — звенящие шаги
Тех секунд, что мы в апреле слышим.

День так свеж... Прошёл весенний дождь.
Вяз надулся. Почки ждут приказа.
День так хмур, как осенью, но всё ж
Знает вяз, что это — лишь гримаса.

Глянь в окошко — даль уже ясна,
Так чисты и так спокойны краски...
Там, у речки, девочка Весна
Протирает заспанные глазки.



* * *
Дни, недели... Всё одно и то же —
Грелось сердце старых грёз тряпьём...
Вдруг, нежданной новью потревожен,
День взвился, как звонкое копьё.

— Счастье? — Тише...
К счастью нужно красться,
Зубы сжав и притушив огни...
Потому что знает, знает счастье,
Что всегда гоняются за ним.

Прощальное стихотворение:

Я буду умирать, не споря,
Где и как надо хоронить,
Но жаль, что вдалеке от моря
Прервется жизненная нить.
По имени “морская птица”,
Я лишь во сне летать могу,
А хорошо бы очутиться
На том знакомом берегу.
Быть может, та скала большая,
Маяк с проломленной стеной
Стоят, как прежде, не мешая
Индустриальности земной.
И примирившись с той стеною,
Вдали от пляжей и дорог
Играет, как играл со мною,
Дальневосточный ветерок.
Там волны шепчутся смиренно
О чем-то мудром и простом,
А медно-кудрая сирена
Лукаво шелестит хвостом.
Ведь море было первой сказкой
И навсегда остался след -
Меня прозвали “водолазкой”,
Когда мне было восемь лет.
Вот там бы слечь под крики чаек,
Узнав далекий детский рай,
Последним вздохом облегчая
Уход в потусторонний край.
Меня бы волны покачали,
Препровождая на тот свет,
Где нет ни скорби, ни печали,
Но, может быть, - и моря нет...

источник:
"Последний лепесток" ~ Ларисса Андерсен...


Tags: #Люди - легенды, женщины
Subscribe
promo tiina january 28, 2015 22:33 245
Buy for 80 tokens
СМОТРЕТЬ ТУТ 10 самых интересных мест, которые можно увидеть с помощью веб - камер
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments